Был недавно в одном хозяйстве… Таких у нас немало – бывший колхоз, теперь – ЗАО… Но по сути – то же самое. Так вот, его руководитель убеждал вашего корреспондента, что будущее российского агропрома – за коллективными хозяйствами. Не знаю, какие хозяйства он имел в виду: у самого в акционерной кассе – сквозняки гуляют, на зарплату денег едва наскребают, а показатели – курам на смех.
Конечно, можно много говорить о бедственном положении села, непоследовательной политике государства по поддержке сельского производителя, неповоротливости государственной машины, которая должна помогать развивать агропром, но если человек не будет чувствовать себя дома хозяином, все методы и формы поддержки аграрного сектора – что мертвому припарки – или пропьют, или разворуют. Таких примеров у нас – пруд пруди.
Об этом мы говорили с Андреем Липчиком – владельцем крестьянско-фермерского хозяйства, сидя под яблоней у него во дворе в Костюковке.
Крестьянин Липчик знает, что такое колхоз, – поработал в хозяйстве, которое носило имя Ильича. До сих пор не понимает, почему колхоз называли хозяйством. Никаких хозяев, считает он, там не было. Потому и подался в фермеры.
- Наработался на чужого дядю, - говорит, - не хочу больше!
Сегодня бывшие ильичевцы из родной Липчику Костюковки ушли, реорганизовавшись в ЗАО «Севское» и в Севском же работают.
- Доедают, что осталось, - без всякого выражения говорит мой собеседник. – На Костюковку сил, наверное, не хватает.
А в Костюковке, где была вторая бригада колхоза, работает крестьянско-фермерское хозяйство Липчика.
- Теперь у нас своя бригада, - смеется Андрей.
Его «бригада», помимо самого бригадира, – жена Елена, она же бухгалтер, дочь Катя – учащаяся колледжа, да младший сын Влад. Старший сын Липчиков служит на флоте, и его ждут как серьезного работника, хотя неясно, чем моряк займется дома, и пока обходятся малыми силами.
- Когда мы начинали, о господдержке крестьян было больше разговоров, чем дела, - вспоминает Андрей, - рассчитывали только на себя, родственников и друзей. Родня и помогала, но все больше – сами.
Первую технику семья покупала на деньги, вырученные от продажи молока, сметаны, творога.
- Пять коров держали, - не без гордости говорит Елена, - возили на продажу в Калининград, так и выживали…
Даже августовский дефолт 1998 года не подкосил упорную семью.
- Пролетели немного, - говорит хозяйка, - как раз накануне взяли кредит у частника, думали осенью отдать, а возвращали два года.
Но вернули, не сломались, и руки не опустили. Потом, одалживая у родни и друзей, прикупили еще технику, когда решили расширить посевные площади. Им не отказывали, ведь в деревне - все как на ладони, а трезвых и работящих везде уважают.
Теперь у Липчиков 85 гектаров земли (только 26 – получено на паи, остальное – аренда), два помещения для скота и под зерно, старенький зерноуборочный комбайн «Нива», два подержанных МТЗ, набор орудий для обработки почвы и посева. Даже конь по кличке Федик есть, но это уже для дочки. Ее любимец – жеребец тракененской породы привязывает Катю к дому.
Последнее приобретение семьи – неновый колесный трактор - сделано на кредит, полученный по программе поддержки и развития малых форм хозяйствования на селе. Казалось бы, вот она – забота государства о крестьянине, но и здесь не обошлось без шероховатостей.
- Когда пошли кредиты, цены на технику сразу взлетели, - замечает Липчик. – Взяли кредит в 300 тысяч, а новый трактор к тому времени стоил уже 520 тысяч. Рынок, здесь каждый заработать хочет! Теперь пять лет возвращать будем.
То, что хотят заработать на крестьянине, – полбеды, плохо, когда делают это не по-божески.
Вот такой пример привела Елена, главный помощник мужа, а еще и механизатор и по совместительству - главный финансист маленького хозяйства.
- За минеральные удобрения нам была обещана компенсация, - рассказывает она. – Едем в Черняховск, в одну крупную фирму. А там нас посылают в свою маленькую фирмочку, где удобрения отпускают, а подтверждающие документы выдать отказываются. Им это невыгодно. А нам как быть? Кто нам без оправдательных документов затраты вернет?
Один случай, а сколько их набирается за год… Вспомнить трудно.
Или взять сбыт продукции – самое сложное.
- На мясо покупателя найти трудно, а мы производим его тонны 2-3 в год… На рынок в Правдинск санэпидстанция не пускает – нет, говорят, там условий, в Калининград ездить – нет времени – когда работать? Предлагают создать кооператив по сбыту, а с кем? Нас таких фермеров по району – человека 3-4, остальные только на бумаге и числятся.
Не все выдерживают, дело-то непростое, фермер под Богом ходит, прошел дождь – будешь с урожаем, нет, получится, как год назад – все сгорит, и пожаловаться не на кого.
То, что жизнь крестьянская – не пряник, видно, когда открываешь калитку во двор Липчиков – старенький дом, рядом - изрядно потрепанная техника. Сегодня фермер не может себе позволить вносить дорогие минеральные удобрения в больших объемах, потому, повышая урожайность, ориентируются на севообороты. Тем не менее на его полях пшеница и в трудные годы дает за 30 центнеров с гектара.
- А больше собрать можешь?
- Могу, если помогут, - уклончиво отвечает.
И поясняет, в чем должна, на взгляд крестьянина, заключаться эта помощь.
- Надо, чтобы не мы за чиновниками ходили, выпрашивая и кредиты, и ресурсы Христа ради, а государство нас спрашивало: «Что еще надо, чтобы вы продукции давали больше?» Тогда и урожай будет, и фермерских хозяйств в районе – не раз-два и обчелся, а в каждой деревне по нескольку, земля-то у нас бурьяном зарастает, тут только работай, всех накормить можно. Но это уже – из области фантастики.
